Безинтерфероновая терапия гепатита с спб

Переезд склада в Европу.
Реализуем препараты от гепатита С в России по закупочной цене - ликвидация склада
Перейти на сайт

Транскрипт

1 Безинтерфероновая терапия хронического гепатита С: смена препаратов или новая парадигма лечения? С. Н. Бацких ФБУН «Центральный НИИ эпидемиологии» Роспотребнадзора, Москва, Российская Федерация Interferon-free therapy of chronic hepatitis C: replacement of medications or new treatment paradigm? S.N. Batskikh Federal budget institution of science «Central research institute of epidemiology» of the Federal service on customers’ rights protection and human well-being surveillance, Moscow, Russia Цель обзора. Критическая оценка безинтерфероновых схем противовирусной терапии (ПВТ) хронического гепатита С (ХГС) на основании анализа данных клинических исследований. Основные положения. Безинтерфероновые варианты лечения ХГС имеют определенные преимущества над схемами терапии, включающими интерферон-α. Монотерапия препаратами с прямым воздействием на вирус менее эффективна по сравнению с их комбинированным применением. Комбинирование агентов с прямым противовирусным действием значительно снижает риск резистентности, увеличивая вероятность эрадикации вируса. Роль рибавирина при различных безинтерфероновых режимах терапии нуждается в уточнении. Заключение. Новые варианты ПВТ, предусматривающие комбинированное применение препаратов с прямым противовирусным действием (без использования интерферона и рибавирина), позволят существенно упростить схемы, сократить сроки и повысить эффективность лечения у всех категорий пациентов. Такие варианты терапии можно считать новой парадигмой лечения ХГС. Ключевые слова: хронический гепатит С, противовирусная терапия, интерферон-α, рибавирин, ингибиторы протеазы, ингибиторы полимеразы, резистентность. The aim of review. A critical estimation of interferon-free modes of antiviral therapy (AVT) of chronic hepatitis C (CHC) according to the analysis of clinical studies. Key points. Interferon-free variants of CHC treatment have certain advantages over modes of interferon-α based treatment. Monotherapy by drugs with direct action on virus is less effective in comparison to combined application. Combination of agents with direct antiviral effect considerably reduces risk of resistance, increasing probability of virus eradication. The role of ribavirin at various interferon-free modes of treatment requires specification. Conclusion. New variants of the AVT providing combined application of agents with direct antiviral action (without interferon and ribavirin), will allow to simplify algorithms principally, decrease terms and improve efficacy of treatment in all categories of patients. Such variants of therapy can be considered as a new paradigm of CHC treatment. Key words: chronic hepatitis C, antiviral therapy, interferon α, ribavirin, protease inhibitors, polymerase inhibitors, resistance. Бацких Сергей Николаевич кандидат медицинских наук, научный сотрудник ФБУН «Центральный НИИ эпидемиологии» Роспотребнадзора. Контактная информация: , Москва, ул. Новогиреевская, д. 3а Batskikh Sergey N MD, research associate, Federal budget institution of science «Central research institute of epidemiology» of the Federal service on customers’ rights protection and human well-being surveillance. Contact information: , Moscow, Novogireyevskaya street, 3а. 23

2 4, 2014 Эффективность противовирусной терапии (ПВТ) хронического гепатита С (ХГС) за два последних десятилетия возросла практически на порядок, приблизившись к абсолютным показателям. Однако на данный момент высокая результативность новых способов лечения ХГС сочетается с их недостаточной безопасностью. Широкий спектр и высокая частота развития нежелательных явлений (НЯ), связанных с применением пегилированного интерферона-α (PegIFNα) и рибавирина (), составляющих основу большинства схем ПВТ, обуславливают необходимость поиска более безопасных вариантов лечения. Подходы к терапии ХГС эволюционируют настолько быстрыми темпами, что безинтерфероновые схемы ПВТ, казавшиеся еще вчера далеким будущим, становятся реальностью. В связи с этим важным и своевременным представляется поиск ответа на вопрос, что в глобальном смысле представляют собой новые способы лечения простую замену одних препаратов на другие (более эффективные и безопасные) или реализуемый таким образом принципиально новый подход к лечению ХГС. Рассуждения автора на данную тему и его точка зрения приведены в этой статье. Потенциальные «мишени» для противовирусных препаратов В терапии больных ХГС для лекарственных средств существуют две основные «мишени» организм человека и вирус. На первую «мишень» направлено действие препаратов интерферона-α (стандартный IFNα, PegIFNα), терапевтических вакцин, ингибиторов различных белков «хозяина» (Miravirsen, Alisporivir, Cyclosporin A, NIM811, SCY-465, SCY-635, ITX5061 и др.). Вторая мишень «находится под прицелом» противовирусных агентов прямого действия direct-acting antiviral (DAA). Еще один важный компонент большинства схем ПВТ рибавирин, вероятно, оказывает влияние как на организм больного, так и на вирус. Поскольку на данный момент терапевтические вакцины и ингибиторы белков «хозяина» не доказали своей достаточной эффективности и безопасности, современные схемы лечения ХГС включают в себя (в различных сочетаниях) PegIFNα, и DAA. Препараты интерферона-α, обладая иммуностимулирующими и иммуномодулирующими свойствами, инициируют последовательность внутриклеточных реакций с индукцией определенных ферментов, что приводит к подавлению репликации вируса гепатита С (ВГС) в инфицированных клетках, ингибированию пролиферации клеток, усилению УВО, % фагоцитарной активности макрофагов и специфичной цитотоксичности лимфоцитов в отношении клеток-мишеней. DAA непосредственно ингибируют различные ферменты и другие белки вируса, необходимые ему для размножения. Рибавирин, вероятно, оказывает иммуномодулирующее действие на организм, а также подавляет репликацию РНК ВГС. Эволюция противовирусной терапии хронического гепатита С Более 15 лет прошло с появления схем ПВТ ХГС, представляющих собой комбинацию препаратов интерферона-α (стандартного или пегилированного) с рибавирином (рис. 1). Такой способ лечения, оказывающий преимущественное воздействие на иммунную систему организма больного, имеет скромную эффективность, особенно у пациентов, инфицированных ВГС генотипа 1. С внедрением в 2011 г. в клиническую практику препаратов, обладающих прямым противовирусным действием, ингибиторов вирусной протеазы 1-го поколения (телапревира и боцепревира) под «прицел» более тщательно была взята вторая «мишень» (вирус), а частота устойчивого вирусологического ответа (УВО) у больных с ВГС генотипа 1 возросла примерно в 1,5 раза. В 2013 г. за рубежом были зарегистрированы новые DAA: ингибитор вирусной протеазы 2-го поколения симепревир и нуклеотидный ингибитор полимеразы ВГС софосбувир, что привело не только к очередному приросту эффективности лечения, но и появлению безинтерфероновых вариантов ПВТ для отдельных категорий больных [1, 2]. В частности, для пациентов с ВГС генотипов 2 и 3 был предложен режим лечения комбинацией софосбувира с рибавирином в течение 12 и 24 недель соответственно. Первые безинтерфероновые схемы ПВТ, хотя и позволили максимально сместить «центр тяже- 10 IFNα 40 IFNα 50 PegIFNα DAA PegIFNα DAA ± PegIFNα DAA DAA ± 2014 Рис. 1. Эволюция противовирусной терапии хронического гепатита С 24

3 сти» воздействия в сторону вируса, но, учитывая использование в них препарата с иммуномодулирующим эффектом (рибавирина), не изменили подход к лечению ХГС. Принципиально новым подходом к ПВТ, очевидно, можно считать схемы, предложенные в 2014 г. и предусматривающие использование только DAA с полным отказом от применения иммуномодуляторов. Так, для больных ХГС, инфицированых вирусом генотипа 1, экспертами AASLD и EASL рекомендуется 12-недельный курс терапии софосбувиром с симепревиром. Аналогичная схема лечения предлагается европейскими специалистами для пациентов с вирусом генотипа 4. Для больных, инфицированных вирусом генотипов 1, 3 и 4, экспертами EASL рекомендуется также комбинация софосбувира с даклатасвиром. Во всех перечисленных схемах ПВТ не только PegIFNα, но и не является обязательным компонентом [3, 4]. Основные характеристики препаратов и схем противовирусной терапии Учитывая впечатляющий прогресс в области создания средств для лечения гепатита С и продолжающуюся активную работу в данном направлении, появление в ближайшем будущем противовирусного средства с идеальными характеристиками представляется вполне реальным. Когда появится такое лекарство, точно предсказать пока невозможно, однако сформулировать требования к «идеальному препарату» для лечения ХГС уместно уже сегодня. Такой препарат, очевидно, должен обладать абсолютной эффективностью и высокой безопасностью: позволять добиваться эрадикации ВГС в 100% случаев независимо от генотипа вируса, стадии фиброза и генетических особенностей пациента, не вызывать НЯ и межлекарственных взаимодействий. Он должен быть удобен в применении: приниматься внутрь 1 раз в сутки в течение короткого периода времени (лучше единожды). И, естественно, должен быть доступным для больного. Сопоставляя с «идеалом» существующие сегодня препараты и схемы ПВТ ХГС, легко обнаружить значительные различия. К сожалению, рекомендованные на данный момент противовирусные средства имеют массу серьезных недостатков. Основными недостатками препаратов интерфе рона-α, очевидно, являются их ограниченная эффективность, парентеральный способ введения, а также широкий спектр и высокая частота вызываемых НЯ. Недостаточная эффективность данной группы лекарственных средств обусловлена прежде всего избирательной чувствительностью людей к действию интерферона-α. Специалисты уже довольно неплохо научились определять эту чувствительность, прогнозируя таким образом вероятную эффективность ПВТ. Одним из инструментов для этого служит исследование однонуклеотидного полиморфизма (SNP) участка 19 хромосомы, расположенного рядом с геном IL-28B в локусе rs Этот тест помогает спрогнозировать ответ на лечение как PegIFNα с, так и на трехкомпонентные схемы ПВТ (с добавлением телапревира или боцепревира). У больных, имеющих генотип СС (IL-28B), наблюдается наиболее высокая эффективность терапии, сопоставимая при двух- и трехкомпонентных схемах. Пациенты с генотипами, отличными от СС (СТ или ТТ), как показано в исследованиях IDEAL, SPRINT-2 и ADVANCE, выздоравливают достоверно реже [5 7] рис. 2. Спрогнозировать ответ на терапию, включающую препарат интерферона-α, помогают и некоторые схемы лечения. В частности, схема ПВТ с так называемой «вводной фазой», предусматривающая начало лечения комбинацией PegIFNα и в течение 4 недель с последующим добавлением DAA (боцепревира), позволяет (по степени снижения за этот период вирусной нагрузки от ее исходного уровня) выявить лиц с высокой чувствительностью к интерферону и потенциальных «неответчиков» на терапию [8, 9]. Однако, несмотря на доступность и простоту методов определения чувствительности пациентов к действию интерферона-α, способов ее модификации (повышения) пока не существует. Вероятно, своеобразный «потолок» возможностей влияния на иммунную систему организма больного ХГС уже достигнут. Рис. 2. Генотипы IL-28B (rs ) и эффективность противовирусной терапии 25

4 Безусловно, уникальным препаратом из арсенала противовирусных средств является рибавирин. Его не вполне ясный механизм действия (предположительно иммуномодулирующее влияние на организм больного и подавление репликации РНК ВГС) [10, 11] в синергизме с работой других противовирусных препаратов позволяет значительно повышать эффективность ПВТ. При этом существенными недостатками рибавирина являются: слабость противовирусного влияния, значительность вызываемых НЯ и тератогенность. вирусной протеазы 1-го поколения (телапревир и боцепревир) также далеки от «идеала», что обусловлено рядом обстоятельств, к которым можно отнести: избирательность действия (только на вирус генотипа 1), недостаточную мощность и профиль резистентности, диктующие необходимость комбинации с PegIFNα и, а также высокий риск НЯ и межлекарственных взаимодействий. Основными «слабыми местами» ингибиторов протеазы 2-го поколения, в частности симепревира, являются: отсутствие активности в отношении ВГС генотипа 3 и также значительный риск НЯ и межлекарственных взаимодействий (табл. 1). Общий недостаток указанных выше лекарственных средств (пожалуй, за исключением рибавирина и стандартного интерферона-α) ограниченная доступность для больных в силу высокой стоимости. Очевидные недостатки существующих препаратов и схем противовирусной терапии диктуют необходимость поиска новых вариантов лечения хронического гепатита С. Проблемы эффективности при монотерапии препаратами прямого действия При сравнении профилей противовирусных агентов прямого действия (см. табл. 1), наряду со слабостью характеристик ингибиторов протеазы 1-го поколения, обращает на себя внимание класс DAA с отличными качествами, 4, 2014 а именно нуклеоз(т)идные ингибиторы NS5B полимеразы. Исходя из великолепных характеристик данной группы DAA, легко предположить, что приема только одного препарата этого класса будет достаточно для достижения эрадикации вируса у больного ХГС. На практике, однако, подобный подход не оправдывает ожиданий. Применение нуклеоз(т)идных ингибиторов вирусной полимеразы, как в качестве монотерапии, так и в комбинации с рибавирином, дает достаточно скромные результаты. В исследовании QUANTUM ингибиторы полимеразы (софосбувир и GS-0938) продемонстрировали скудные показатели эффективности. В группах больных (3/4 из которых составляли пациенты с вирусом генотипа 1), получавших софосбувир в комбинации с рибавирином в течение 12 и 24 недель, частота устойчивого вирусологического ответа через 12 недель после окончания лечения (УВО 12 ) составила 56 и 52% соответственно. Монотерапия ингибитором полимеразы GS-0938 на протяжении 1 9 недель позволила достичь УВО 12 только в 18% случаев [13]. В исследовании ELECTRON больные ХГС, инфицированные вирусом генотипа 1, в одной из групп в течение 12 недель получали терапию софосбувиром и рибавирином. УВО 12 достигли всего 84% из числа пациентов, ранее не получавших ПВТ, и лишь 10% лиц с нулевым ответом на предыдущий курс лечения [14]. 24-недельный курс терапии софосбувиром с рибавирином у больных, инфицированных ВГС генотипа 1, в исследовании SPARE завершился УВО у 48% пациентов, получавших рибавирин в фиксированной дозе (600 мг/сут) и у 68% при дозировке рибавирина по массе тела [15]. Накопленный к настоящему моменту опыт ПВТ указывает на то, что наиболее вероятной причиной неудач при безинтерфероновых вариантах лечения Таблица 1 Сравнение профилей противовирусных агентов прямого действия (адаптировано по [12]) Характеристики протеазы 1-го поколения протеазы 2-го поколения Классы препаратов NS5A Нуклеоз(т)идные ингибиторы NS5B Ненуклеоз(т)идные ингибиторы NS5B Пангенотипическая эффективность Противовирусное действие Нежелательные явления Межлекарственные взаимодействия Профиль резистентности 26

5 является резистентность вируса к воздействию DAA. Под «противовирусным прессингом» препарата происходит элиминация чувствительных штаммов ВГС с селекцией и последующим развитием его устойчивых вариантов. Клиническим эквивалентом этого может являться как вирусологический прорыв в ходе ПВТ, так и рецидив репликации ВГС после окончания лечения. Вирусная резистентность и эффективность терапии с DAA С появлением препаратов, обладающих принципиально новым механизмом действия (непосредственным влиянием на ВГС) возникла и новая проблема вирусная резистентность, что обусловлено формированием мутаций, в результате которых вирус изменяет свои свойства, а противовирусный препарат теряет эффективность. Устойчивость вируса к воздействию DAA играет важную роль (хотя и меньшую, чем чувствительность к интерферону) при неэффективности схем ПВТ, сочетающих PegIFNα с противовирусным агентом прямого действия, и является основной причиной неудач при безинтерфероновых вариантах лечения. В многочисленных клинических исследованиях показано, что у большинства пациентов, не достигших УВО в результате терапии c применением DAA как в сочетании с PegIFNα [16 20], так и в безинтерфероновых схемах [21 23], обычно выявляются мутации, обуславливающие устойчивость ВГС к действию препарата. Формирование вирусной резистентности зависит от характеристик препарата, особенностей вируса и от некоторых качеств самого пациента. Важной характеристикой любого препарата прямого противовирусного действия является его генетический барьер к резистентности, определяющийся количеством аминокислотных замен, необходимых вирусу для приобретения устойчивости. Если для формирования последней достаточно лишь одной замены, то препарат считается имеющим низкий генетический барьер к резистентности, в то время как необходимость трех или более замен представляется как высокий генетический барьер. Варианты вируса с многочисленными аминокислотными заменами обычно репликативно менее активны, поэтому вероятность их существования в значительном количестве до начала ПВТ невелика. В связи с этим препараты с высоким генетическим барьером имеют меньше шансов столкнуться с клинически значимой резистентностью и потенциально более эффективны. Одним из основных свойств вируса является его способность выживать и активно размножаться в организме. Для формирования клинически значимой резистентности устойчивые к действию DAA варианты вируса должны быть способны заполнить собой пространство, освобожденное диким типом ВГС под влиянием ПВТ. Поэтому штаммы вируса, обладающие высокой устойчивостью к действию препарата, но репликативно «бедные» клинически не столь значимы в плане неуспешности лечения по сравнению с вариантами ВГС, менее устойчивыми к терапии, но способными на ее фоне активно размножаться. Непременным условием эффективного воздействия на ВГС является достаточная концентрация противовирусного препарата в организме. При адекватном количестве действующего вещества подавляется репликация не только дикого штамма ВГС, но и его менее чувствительных к терапии вариантов. В связи с этим при проведении ПВТ с применением DAA особое значение имеют приверженность больного к лечению и точное соблюдение им схемы терапии. Важной особенностью, касающейся формирования устойчивости к DAA, являются различия в профиле резистентности в зависимости от субтипа ВГС. Опыт ПВТ с ингибиторами протеазы 1-го поколения указывает на то, что субтип 1b вируса ассоциируется с более низким уровнем селекции резистентных вариантов и лучшим ответом на терапию, чем субтип 1а [16, 17, 24 26]. Причиной этого может служить разница в количестве нуклеотидных замен, необходимых для формирования некоторых мутаций устойчивости. Например, для формирования мутации в 155-м кодоне NS3/4A протеазы вируса, ассоциирующейся со значительным снижением чувствительности к действию ингибиторов протеазы, для субтипа 1а ВГС требуется только одна нуклеотидная замена, в то время как для субтипа 1b их необходимо две [27] (рис. 3). Аналогичные закономерности относительно селекции резистентных вариантов и эффективности лечения в зависимости от субтипа вируса наблюдаются при проведении ПВТ и с другими CGG (R155) AGG (R155) Субтип 1а ВГС AAG (R155K) Субтип 1b ВГС AAG (R155) AGG (R155) AAG (R155K) Дикий тип вируса Резистентный вариант Рис. 3. Формирование мутации устойчивости в 155-м кодоне протеазы у различных субтипов вируса 27

6 4, 2014 NS3/4A-протеазы Противовирусные агенты прямого действия NS4B-протеина Нуклеоз(т)идные NS5B-полимеразы DAA ингибиторами протеазы 2-го поколения [2, 18, 28, 29], ингибиторами NS5A-комплекса [30 33] и ненуклеоз(т)идными ингибиторами полимеразы [34 36]. Классификация противовирусных препаратов прямого действия и возможности их комбинированного применения Ненуклеоз(т)идные Уменьшить вероятность развития резистентности и повысить эффективность ПВТ позволяет комбинированное применение агентов с прямым воздействием на вирус. Добавление к DAA еще одного (или нескольких) препаратов с аналогичными фармакотерапевтическими свойствами дает возможность значительно повысить генетический барьер, существенно увеличив таким образом вероятность эрадикации ВГС. NS5A-комплекса Рис. 4. Классификация противовирусных препаратов прямого действия Исследование (продолжительность терапии) PEARL-II PEARL-III PEARL-IV TURQUOISE-II (12 и 24 недели) SAPPHIRE-I SAPPHIRE-II Учитывая широкий спектр DAA и их различные точки приложения относительно вируса (рис. 4), сочетания препаратов могут быть разнообразными. Одной из наиболее перспективных представляется комбинация ингибитора NS3/4A протеазы с ненуклеоз(т)идным ингибитором полимеразы и ингибитором NS5Aкомплекса ВГС. Такой подход уже успешно реализован на практике. Существует схема ПВТ, состоящая из сочетания ингибитора протеазы ABT-450 (Veruprevir), бустированного ритонавиром, с ингибитором NS5A-комплекса ABT-267 (Ombitasvir) и ингибитором полимеразы ABT-333 (Dasabuvir). Описанную комбинацию трех DAA неофициально принято называть «3D-терапией». In vitro даже небольшие концентрации этих трех препаратов, действуя одновременно, не позволяют выживать резистентным колониям ВГС генотипа 1. Сочетанное применение препаратов с различными точками приложения относительно вируса, реализованное в 3D-схемах ПВТ, сводит до минимума его шансы на выживание в организме больного. Многочисленные клинические исследования (в том числе фазы III) продемонстрировали впечатляющие результаты эффективности короткого (12-недельного) курса 3D-терапии у различных категорий пациентов, инфицированных ВГС генотипа 1 (табл. 2) [37]. Эффективность 3D-схем противовирусной терапии по данным клинических исследований III фазы Категория пациентов Безуспешно леченные, генотип 1b ВГС (n=179) Не леченные, генотип 1b ВГС (n=419) Не леченные, генотип 1a ВГС (n=305) Не леченные и безуспешно леченные (генотип 1 ВГС) с компенсированным циррозом (n=380) Не леченные, генотип 1 ВГС (n=631) Безуспешно леченные, генотип 1 ВГС (n=394) Таблица 2 Режим терапии УВО 12 3D-терапия (n=88) 3D-терапия (n=91) 3D-терапия (n=210) 3D-терапия (n=209) 3D-терапия (n=100) 3D-терапия (n=205) 3D-терапия, 12 недель (n=208) 3D-терапия, 24 недели (n=172) 3D-терапия (n=473) 3D-терапия (n=297) 97% (85/88) 100% (91/91) 99% (209/210) 99% (207/209) 97% (97/100) 90% (185/205) 92% (191/208) 96% (165/172) 96% (455/473) 96% (286/297) 28

7 Показана также высокая безопасность новых вариантов ПВТ. Во всех указанных исследованиях случаи прекращения лечения из-за нежелательных явлений были крайне редки (от 0 до 2,3%), в том числе у пациентов с циррозом печени. Чаще других НЯ отмечались: утомляемость, головная боль и тошнота. Влияние рибавирина на эффективность и безопасность 3D-терапии Несмотря на большое количество создаваемых в последние годы лекарственных препаратов для лечения ХГС, обязательным компонентом большинства схем ПВТ остается рибавирин. В ряде исследований оценена эффективность и безопасность 3D-терапии при ее сочетании с. Весьма интересные данные были получены в исследовании IIb фазы AVIATOR [38]. Варианты лечения с применением только 3D-терапии в группе не леченных ранее больных, инфицированных ВГС генотипа 1, продемонстрировали значимо лучшие показатели безопасности по сравнению с наблюдавшимися при добавлении к 3D-схеме ПВТ. Нежелательные явления у пациентов, получавших вместе с 3D-терапией еще и, встречались существенно чаще (табл. 3). Вместе с тем сочетание 3D-режима с позволяло добиваться достоверно более высокой эффективности лечения. В группе не леченных ранее пациентов частота достижения УВО при использовании данного варианта составила 96% по сравнению с 89% у лечившихся только в режиме 3D-терапии. Описанные закономерности в виде повышения эффективности лечения ценой роста нежелательных явлений при добавлении к 3D-схеме ПВТ кажутся на первый взгляд непреодолимой преградой. При детальном рассмотрении, однако, оказывается, что значимое увеличение частоты УВО наблюдается при добавлении только у лиц, инфицированных субтипом 1а ВГС. Для больных ХГС с субтипом 1b такой зависимости не прослеживается. В исследовании AVIATOR у не леченных ранее пациентов с вирусом субтипа 1а частота УВО составила 83% в группе получавших только 3D-режим терапии и 94% в случае сочетания 3D-терапии с. При этом эффективность лечения у инфицированных субтипом 1b, независимо от сочетания 3D-схем ПВТ с, была абсолютной (УВО был достигнут у всех пациентов, получавших только 3D-терапию, и у всех больных, сочетавших 3D-схему с ) [39]. Очевидно, возможность достижения желаемой эффективности 3D-терапии даже без добавления к ней рибавирина (в отличие от больных с субтипом 1а) у лиц, инфицированных субтипом 1b ВГС, связана с описанными выше особенностями профиля резистентности. Чрезвычайно высокая эффективность 3D-терапии без добавления у пациентов с субтипом 1b вируса подтверждена в клинических исследованиях III фазы PEARL II и PEARL III (см. табл. 2). Частота достижения УВО 12 в результате 12-недельного курса 3D-терапии (без ) в указанных исследованиях у безуспешно леченных и не леченных ранее больных ХГС составила 100 и 99% соответственно [37, 40]. Перспективы противовирусной терапии препаратами прямого действия у отдельных категорий больных Особенности профиля резистентности и связанная с этим высокая эффективность комбинации DAA у больных с субтипом 1b ВГС позволяет надеяться на появление в перспективе для данной категории пациентов возможности достижения максимального результата меньшими средствами. Таблица 3 Частота основных нежелательных явлений в зависимости от использования рибавирина в схеме терапии у не леченных ранее больных (исследование AVIATOR), абс. число (%) Режимы терапии ABT-450/r ABT-450/r Нежелательные явления ABT-267 ABT-267 ABT-333 ABT-333 (n=79) (n=79) Утомляемость 16 (20) 22 (28) Головная боль 15 (19) 21 (27) Тошнота 11 (14) 19 (24) Бессонница 6 (8) 16 (20) Диарея 13 (16) 10 (13) Кашель 2 (3) 8 (10) Повышение уровня билирубина (grade 3 или 4) 0 4 (5) Прекращение терапии из-за НЯ 0 2 (3) 29

8 В исследовании PEARL-I у инфицированных субтипом 1b ВГС продемонстрирована высокая эффективность режимов терапии не только без применения рибавирина, но и без включения в схему ПВТ ингибитора полимеразы [41, 42]. Прием в течение 12 недель комбинации только из двух DAA ингибитора протеазы ABT-450 (Veruprevir), бустированного ритонавиром, с ингибитором NS5A-комплекса ABT-267 (Ombitasvir) позволил добиться УВО 12 у 95% не леченных ранее пациентов и у 90% больных с нулевым ответом на предыдущий курс терапии. Учитывая тот факт, что в нашей стране лица с субтипом 1b составляют подавляющее большинство в когорте инфицированных ВГС генотипа 1 и доминируют в общей популяции больных ХГС, можно надеяться на появление в ближайшем будущем компактной, простой и высокоэффективной схемы ПВТ для основной массы пациентов. Заключение 4, 2014 Появление в клинической практике 3D-схем ПВТ, безусловно, будет большим шагом вперед, «качественным скачком» на пути прогресса в лечении больных ХГС. Значительно возрастет эффективность терапии у всех категорий пациентов (в том числе у больных с циррозом печени и у безуспешно леченных ранее лиц). Новые варианты сулят упрощение схемы ПВТ и существенное сокращение сроков ее проведения. Возможность избавиться от заболевания получат пациенты, имеющие противопоказания к интерферону и/или рибавирину. Высокая эффективность и безопасность новых схем терапии позволяют надеяться на то, что при обеспечении их широкой доступности хронический гепатит С может стать первым инфекционным заболеванием вирусной природы, побежденным не в результате программ вакцинации населения, а путем тотального охвата больных лечением. Несомненно, что такие варианты противовирусной терапии, предусматривающие использование DAA без применения интерферона и рибавирина, можно считать новой парадигмой лечения хронического гепатита С. Список литературы 1. Gilead Sciences I. Sofosbuvir [package insert] Foster City, CA, Gilead Sciences, Inc. 2. Janssen Therapeutics. Simeprevir [package insert] Titusville, NJ, Janssen Therapeutics. 3. Recommendations for Testing, Managing, and Treating Hepatitis C. AASLD EASL Recommendations on Treatment of Hepatitis C, Thompson A.J., Muir A.J., Sulkowski M.S., et al. Interleukin-28B polymorphism improves viral kinetics and is the strongest pretreatment predictor of sustained virologic response in genotype 1 hepatitis C virus. Gastroenterology 2010; 139(1): Poordad F., Bronowicki J.P., Gordon S.C., et al. IL28B polymorphism predicts virological response in patients with chronic hepatitis C genotype 1 treated with boceprevir (BOC) combination therapy. J Hepatol 2011; 54(suppl 1):6. 7. Jacobson I.M., Catlett I., Marcellin P., et al. Telaprevir substantially improves SVR rates across all IL28b genotypes in the advanced trial. J Hepatol 2011; 54(suppl 1): Poordad F., McCone J., Bacon B.R., et al. Boceprevir for untreated chronic HCV genotype 1 infection. N Engl J Med 2011; 364(13): Bacon B.R., Gordon S.C., Lawitz E., et al. Boceprevir for previously treated chronic HCV genotype 1 infection. N Engl J Med 2011; 364(13): Te H.S., Randall G., Jensen DM. Mechanism of action of ribavirin in the treatment of chronic hepatitis C. Gastroenterol Hepatol (N-Y). 2007; 3(3): Hofmann W.P., Herrmann E., Sarrazin C., Zeuzem S. Ribavirin mode of action in chronic hepatitis C: from clinical use back to molecular mechanisms. Liver Int 2008; 28(10): Farnik H., Zeuzem S. New antiviral therapies in the management of HCV infection. Antivir Ther 2012; 17: Lalezari J.P., Nelson D.R., Hyland R.H., et al. Once daily sofosbuvir plus ribavirin for 12 and 24 weeks in treatment-naive patients with HCV infection: the QUANTUM study. J Hepatol 2013; 58: Gane E.J., Stedman C.A., Hyland R.H., et al. Nucleotide polymerase inhibitor sofosbuvir plus ribavirin for hepatitis C. N Engl J Med 2013; 368(1): Osinusi A., Meissner E.G., Lee Y.J., et al. Sofosbuvir and ribavirin for hepatitis C genotype 1 in patients with unfavorable treatment characteristics: a randomized clinical trial. JAMA 2013; 310(8): Barnard R.J., Howe J.A., Ogert R.A., et al. Analysis of boceprevir resistance associated amino acid variants (RAVs) in two phase 3 boceprevir clinical studies. Virology 2013; 444(1-2): Sullivan J.C., de Meyer S., Bartels D.J., et al. Evolution of treatment-emergent resistant variants in telaprevir phase 3 clinical trials. Clin Infect Dis 2013; 57(2): Jacobson I., Dore G.J., Foster G.R., et al. Simeprevir (TMC435) with Peginterferon/Ribavirin for chronic HCV genotype 1 infection in treatment-naive patients: results from QUEST-1, a phase III trial. J Hepatol 2013; 58: Poordad F., Manns M.P., Marcellin P., et al. Simeprevir (TMC435) with peginterferon/ribavirin for treatment of chronic HCV genotype-1 infection in treatment-naive patients: results from QUEST-2, a phase III trial. Gastroenterology 2013; 144: Forns X., Lawitz E., Zeuzem S., et al. Simeprevir (TMC435) with peg-interferon a-2a/ribavirin for treatment of chronic HCV genotype 1 infection in patients who relapsed after previous interferon-based therapy: efficacy and safety in patient sub-populations in the PROMISE phase III trial. Hepatology 2013; 58: Gane E.J., Pockros P., Zeuzem S., et al. Interferonfree treatment with a combination of mericitabine and danoprevir/r with or without ribavirin in treatmentnaive HCV genotype 1-infected patients. J Hepatol 2012; 56(suppl. 2): Poordad F., Lawitz E., Kowdley K.V., et al. Exploratory study of oral combination antiviral therapy for hepatitis C. N Engl J Med 2013; 368: Jensen D., Brunda M., Elston R., Gane E., et al. Interferon-free regimen containing setrobuvir (STV) in 30

9 combination with ritonavir-boosted danoprevir (DNVr) and ribavirin (R) with or without mericitabine (MCB) in HCV genotype (G) 1 treatment-naive patients: interim SVR4 results from the ANNAPURNA study. Hepatology 2013; 58(4): Volpe J.M., Choe S.S., Reeves J.D., et al. Crosssectional assessment of telaprevir and boceprevir resistanceassociated mutations of 500 clinical samples submitted for HCV NS3/4A protease inhibitor drug resistance testing in the US. Hepatology 2012; 56(suppl. 1): Velazquez C., Macartney M.J., Irish D.N., et al. The impact of virologic resistance and adherence on treatment failure in a cohort of hepatitis C virus (HCV) infected patients treated with telaprevir (TVR) and boceprevir (BOC). Hepatology 2012; 56(suppl. 1): Kuntzen T., Timm J., Berical A., et al. Naturally occurring dominant resistance mutations to hepatitis C virus protease and polymerase inhibitors in treatmentnaive patients. Hepatology 2008; 48: McCown M.F., Rajyaguru S., Kular S., et al. GT-1a or GT-1b subtype-specific resistance profiles for hepatitis C virus inhibitors telaprevir and HCV-796. Antimicrob Agents Chemother 2009; 53: Lenz O., Fevery B., Verbinnen T., et al. Resistance analyses of HCV isolates from patients treated with simeprevir in phase IIB/III studies. Hepatology 2013; 58: Ferenci P., Asselah T., Foster G.R., et al. Faldaprevir plus pegylated interferon alfa-2a and ribavirin in chronic HCV genotype-1 treatment-naive patients: Final results from startverso1, a randomised, double-blind, placebocontrolled phase III trial. J Gastroenterol Hepatol 2013; 28: Gao M., Nettles R.E., Belema M., et al. Chemical genetics strategy identifies an HCV NS5A inhibitor with a potent clinical effect. Nature 2010; 465: Hezode C., Hirschfield G.M., Ghesquiere W., et al. Daclatasvir, an NS5A replication complex inhibitor, combined with peginterferon alfa-2a and ribavirin in treatment-naive HCV-genotype 1 or 4 subjects: phase 2b COMMAND-1 SVR12 results. Hepatology 2012; 56(suppl. 1): Krishnan P., Beyer J., Koev G., et al. Antiviral activity and resistance profiles for ABT-267, a novel HCV NS5A inhibitor, in vitro and during 3-day monotherapy in HCV genotype-1 (GT1) -infected treatment-naive subjects. Hepatology 2012; 56(suppl. 1): Lawitz E.J., Gruener D., Hill J.M., et al. A phase 1, randomized, placebo-controlled, 3-day, dose-ranging study of GS-5885, an NS5A inhibitor, in patients with genotype 1 hepatitis C. J Hepatol 2012; 57: Lagace L., Cartier M., Laflamme G., et al. Genotypic and phenotypic analysis of the NS5B polymerase region from viral isolates of HCV chronically infected patients treated with BI for 5-days monotherapy. Hepatology 2010; 52(suppl. 1): Zeuzem S., Buggisch P., Agarwal K., et al. The protease inhibitor, GS-9256, and non-nucleoside polymerase inhibitor tegobuvir alone, with ribavirin, or pegylated interferon plus ribavirin in hepatitis C. Hepatology 2012; 55: Zhang E.Z., Tigges A., Jiang M., et al. On behalf of the ZENITH Study Group. Characterization of HCV variants in genotype 1 treatment-naive patients administered the combination of TVR and VX-222 in DUAL arms of ZENITH study. J Hepatol 2012; 56(suppl. 2): AbbVie press release 2014 [Accessed ]. 38. Kowdley K.V., Lawitz E., Poordad F., et al. Phase 2b trial of interferon-free therapy for hepatitis C virus genotype 1. N Engl J Med 2014; 370: Supplementary Appendix to: Kowdley K.V., Lawitz E., Poordad F., et al. Phase 2b trial of interferon-free therapy for hepatitis C virus genotype 1. N Engl J Med 2014; 370: Ferenci P., Bernstein D., Lalezari J., et al. ABT-450/rombitasvir and dasabuvir with or without ribavirin for HCV. N Engl J Med DOI: /NEJMoa Lawitz E., Hezode C., Varunok P., et al. Interferon- and Ribavirin-free Regimen of ABT-450/r ABT-267 in HCV Genotype 1b-infected Treatment-naive Patients and Prior Null Responders. Hepatology 2013; 58: Lawitz E. Interferon- and ribavirin-free regimen of ABT- 450/r ABT-267 in HCV genotype 1b-infected treatmentnaive patients and prior null responders. Oral presentation. American Association for the Study of Liver Diseases: The liver meeting 2013, Nov 1-5, 2013; Washington, DC. 31



Источник: docplayer.ru